Погибель Варселя

Погибель Варселя

Ар’рут вместе с остальными людьми носил брёвна в небольшую деревню, что находилась вблизи берега. С левой стороны высились неприступные, непроходимые горы, вершины которых навечно скрывались за рваными пеленами облаков. С правой же стороны раскинулись бескрайние поля, пригодные для посева, омываемые ласковым ветром с моря. Несколько тысяч людей совместными усилиями строили своё первое поселение под мудрым надзором Ар’рута. Люди, одетые в грубую одежду из шкур различных животных, трудились не покладая рук, чтобы до заката возвести хотя бы ещё один сруб. На огромном расчищенном поле росли дома — в основном из добротного дерева, а местами, где Ар’рут успел научить основам кладки, — и из серого камня. Именно он показал своему народу, как правильно дробить и шлифовать камень, чтобы в дальнейшем строить из него не только дома, но и крепкие стены.

Первые десятки лет для жителей земель Ар’рута выдались нелегкими. Обучение языку, охоте и множеству других необходимых для выживания навыков давалось очень тяжело, но с годами трудности отступили, уступив место уверенному умению. Довольный собой и своим народом, Ар’рут смотрел на высокое небо и радовался такому дару, как его преданный народ, и несметному богатству этих земель. Различные рудные жилы, щедро разбросанные по всем окрестным холмам, так и просились, чтобы их добыли и использовали.

Многие годы Ар’рут думал о своих братьях и сестрах, о том, как складывается жизнь в их мирах. Стремление стать лучшим и доказать, что он тоже может добиться многого со своим народом, придавало ему сил, словно скрытый источник энергии, а с ним и у всего народа появлялась несокрушимая твердость духа. Спустя несколько лет, когда было воздвигнуто уже много домов, народ плотно обосновался возле гостеприимных берегов. Те же люди, что были недовольны строгими правилами, ушли в зыбкие дюны, чтобы попробовать построить там свою вольную жизнь, прячась от монстров и орков, поселившихся по соседству.

В один из солнечных дней, когда около тысячи человек с упоением работали над своим растущим городом, Ар’рут наравне со всеми помогал тянуть тяжелую телегу, груженную бревнами для будущих домов. Каждое бревно, пахнущее смолой и свежей древесиной, было кирпичиком в фундаменте их общего будущего. Он был невысокого роста, крепко сбит, с короткой практичной стрижкой и заметной родинкой на левой щеке. Его взгляд, спокойный и всевидящий, с теплотой скользил по работающим людям, и он радовался этому ясному дню, полному труда и смысла. Радость заключалась в том, что усилия, которые вкладывали его народ и он сам, уже начинали приносить зримые плоды. Многие дети, озорно смеясь, бегали рядом и посильно помогали в строительстве, внося свой малый, но важный вклад в общее дело.

— Господин Ар’рут, вам нужно отдохнуть, — подходя к нему, сказал пожилой человек. Он был одет в такую же простую одежду из кожи и тоже невысокого роста. Медленной, но твердой походкой старик приблизился с бурдюком воды и протянул его.— Не стоит меня называть господином. Для вас я просто Ар’рут, я такой же человек, как и вы, Согейт, — ответил он, беря деревянный стакан и залпом выпивая прохладную воду.— За эти годы вы нас столькому научили, — присаживаясь рядом на бревна, начал говорить старик. — Как добывать руду, как правильно охотиться и как строить дома, что простоят века. Нам с вами очень сильно повезло, — добавил он, смотря на людей, которые усердно трудились для общего блага.— Для этого я и здесь — нести свет и мир в эти земли, — похлопав его по плечу, сказал Ар’рут. — Нам предстоит еще очень много работы для того, чтобы в дальнейшем наш народ стал одним из самых сильных и справедливых. Надеюсь, что остальные расы, глядя на нас, пойдут по нашему пути и не перейдут на сторону тьмы, — добавил он, поднимаясь и показывая старику тщательно вырезанный рисунок на плоском камне.— Что это? — спросил Согейт, всматриваясь в замысловатые линии.— Наш символ. Он будет гордо реять на наших флагах во всех городах и деревнях, — ответил Ар’рут. Изображение напоминало одновременно и горную вершину, и расходящиеся лучи, символ стойкости и света. Поклонившись старику, Ар’рут схватил очередное бревно и понес его к остальным.

Согейт, посмотрев на изображение, слегка удивился его сложности, но, взглянув на удаляющуюся прямую спину Ар’рута, понял: этот символ однажды раскроет свой истинный смысл для всех.

Год за годом домов становилось всё больше. Деревянные постройки постепенно заменялись надежными каменными, а стена, что была когда-то невысоким частоколом, росла ввысь и вширь, становясь мощным щитом для жителей. Людей прибавлялось, и некоторые семьи переезжали в окрестные небольшие деревни, чтобы ухаживать за посевами и бескрайними полями.

Ар’рут обучал народ не только мастерству строительства, но и всем прочим ремеслам, включая самое трудное — ремесло сражаться. Многие мужчины, надевая свои первые, жестковатые кожаные доспехи, брали в руки копья и щиты и вставали на стражу своего первого города, который в честь мудрого старца назвали Согейтом.

Желая остаться в тени, Ар’рут был лишь советником для избранных народом королей, которые правили городом благородно и мудро. Под его незримым надзором люди начали осваивать всё новые земли, засевать поля и уходить дальше от крепости, укрепляя свои владения новыми форпостами. В деревнях появлялись небольшие, но сплоченные дружины, защищавшие жителей от внешних угроз. Многие строили фермы рядом с реками и лесами, где уже звучали голоса первых скотоводов. Чуть севернее, возле огромного, как море, озера Длон, выросло новое поселение под названием Рганагр. Поначалу там жили лишь рудокопы, добывавшие золото, серебро и медь. Но самым главным сокровищем был тёмный металл — невероятно прочный сплав, секрет которого знал лишь Ар’рут, и который отправлялся в столицу, город Согейт, для самых важных нужд.

Ар’рут вынашивал идею создать элитную стражу, которая будет служить не королям, а народу и самой справедливости. Эта стража должна была самостоятельно принимать решения в трудных ситуациях и защищать людей не только от орков с южных земель, но и от внутренней смуты. Он обучал первых кандидатов смирению, терпению и особым техникам боя, вкладывая в них незыблемые моральные принципы. Через год первый воин, облаченный в темные, почти неотражающие свет доспехи, вышел в ночной патруль охранять покой Согейта. Служение в таком отряде требовало полного отказа от личной жизни, любви и продолжения рода, дабы ничто не омрачало ясность суждений. Отказываясь от своего имени, каждый стражник получал лишь номер, чтобы былое не вызывало лишних эмоций. Многие поначалу считали такие условия жестокими, но желающих вступить в эти ряды, окутанные ореолом жертвенности и почёта, всегда находилось немало.