Тени Варселя

Тени Варселя

Стояла глубокая ночь в лесу. Тяжёлая, сырая, пропитанная запахом прелой листвы и гниющих корней. Где-то на краю Варселя едва слышалось тихое пение птиц да шепот ветра, который пробирался между стволами, словно ощупывая каждую тень. Эти места люди бросили давно — слишком опасными стали. А взамен пришли монстры из-под гор, что темнели невдалеке, придавливая горизонт своими каменными хребтами.

Здесь, на краю леса, приютилось заброшенное кладбище. Земля вокруг него была взрыта, усыпана телами: одни кое-как закопали, другие просто выбросили рядом, и они лежали вперемешку, гнили, ждали того часа, когда пойдут на корм. Воздух здесь казался густым, липким, с приторным сладковатым духом разложения, который забивался в лёгкие и не хотел отпускать. Местные жители, боясь за свою жизнь, оставили это место — место гниения и процветания нечистой силы.

— Удобное место для заработка, — подумал странник, и уголок его рта под банданой дрогнул в ленивой усмешке.

Он сидел возле костра, затачивая меч. Полностью облачённый в тёмный кожаный доспех, поверх которого был наброшен плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Из-под капюшона едва виднелась бандана, закрывавшая нижнюю часть лица. Плащ прятал телосложение, но там, где ткань плотнее облегала тело, угадывалась могучая, сбитая стать. На поясе болтался ремень с отдельными карманами, туго набитыми мелкими склянками и инструментами. Пара кинжалов поблёскивала рукоятями у груди и возле пояса, готовые в любой момент сорваться в ладони.

— Разве я не прав? — спросил он, не поднимая глаз от лезвия.

— Ты прав как всегда, — отозвался второй странник, стоявший на патруле чуть поодаль от костра. Его силуэт почти растворялся в ночной мгле.

Свет от огня был слишком слаб, чтобы разглядеть его обличье. Да и одеяния обоих казались настолько пропитаны тьмой, что малейшая тень скрывала их от чужих глаз, делая частью леса.

— Скоро они придут. Нужно подготовиться, — добавил второй, и в его голосе прозвучала привычная, спокойная настороженность хищника, затаившегося в засаде.

— Расслабься. Что может пойти не так? — первый лениво потянулся, откладывая меч в ножны. — Ты уже подготовил ловушки, выпил пару зелий. Они нас даже не заметят. Не поймут, что произошло и как сдохли. Это не первая наша охота на варгаллов. И вообще, как они додумались жрать трупы и пропитываться их силой? Я понимаю ещё гноллимов — странный союз гномов и гоблинов, но жрать трупы и становиться омерзительной здоровой тварью, что не уступает призракам в интеллекте… Наверное, им кто-то подсказал.

— Спросишь у них при встрече, — ответил второй, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка.

Вдалеке хрустнула ветка — сухо, отрывисто. А следом за ней раздался страшный, мучительный крик зверя, полный боли и ярости. Словно что-то невидимое вырвало кусок живого мяса. Первая ловушка сработала.

Тишина, державшаяся над лесом, рухнула. По лесу прокатилась серия свирепых криков — лес словно очнулся, взвыл, заскрипел тысячей голосов. Вокруг послышались частые шаги, треск сучьев под лапами, ужасные, пропитанные холодом гулы, а поверх всего этого — дикий, обезумевший вой.

— А вот и сигнал. Что ж, каждый знает своё дело. Встретимся возле кладбища, — сказал первый, вставая. Движение было плавным, текучим, словно он не поднимался с земли, а вырастал из неё.

Он шагнул в тени ночи и исчез, будто его и не было.

Второй, не проронив ни слова, бесшумно сорвался с места и ушёл в обход, сливаясь с деревьями.

Первый странник взобрался на дерево и двинулся дальше по веткам — скрытно, быстро, словно ветер. Его тело подбрасывали лёгкие дуновения воздуха, перенося с одного упругого сучка на другой, и при этом он не издавал ни малейшего звука. Дыхание оставалось спокойным, ровным, как и биение сердца. Казалось, он просто шагает по лесу в один из обычных дней, при свете солнца, а не крадётся в ночной тьме над самой пастью смерти.

Добежав до края леса, он остановился у начала кладбища. Здесь запах гнили стал густым, почти осязаемым — он окутывал, лип к одежде, заставлял слезиться глаза. Странник быстро оглядел место и одним взглядом отсчитал варгаллов, что ещё пожирали трупы. Дюжина мерзких полуживых тварей, похожих на червей с мелкими цепкими лапами и острыми зубами на тупых головах, с диким, чавкающим аппетитом терзали человеческую плоть. Один, пришедший первым, уже пожирал второй труп. Его тело на глазах менялось: росло, наливалось грубой силой. Морда вытягивалась, превращаясь в волчью, лапы становились больше, выпуская когти, острые, как бритва. Кое-где сквозь грубую, каменеющую кожу пробивался волосяной покров. Это был вожак новой, почти сформировавшейся стаи.

Странник медленно выдохнул, чувствуя, как кровь начинает быстрее бежать по жилам. В нём поднималось то самое холодное, спокойное возбуждение, которое всегда приходило перед охотой. Пальцы сами нашли рукояти кинжалов. Теперь оставалось лишь ждать знака от напарника.

— Ребята, вам самим не противно жрать с земли? — прошептал странник, чувствуя, как от гнилостного смрада першит в горле.

Он замер на ветке, сливаясь с ночной чернотой, и стал ждать сигнала от напарника.

Через минуту твари разом подняли морды. Их чавканье стихло, и вся дюжина повернулась в одну сторону, туда, где за изгородью поваленных надгробий сгущалась тьма. Глаза варгаллов залила ярость — мутная, животная. Они бросили трапезу, бросили полуобглоданные кости и начали готовиться к атаке, хищно припадая к земле.

Вдали, на противоположном краю кладбища, вспыхнул небольшой свет факела. Он медленно двигался навстречу стае, покачиваясь в чьей-то твёрдой руке. Когда фигура приблизилась настолько, что твари уже изготовились к прыжку, незнакомец остановился. Мгновение — и факел полетел вперёд, описав огненную дугу, и врезался прямо в грудь одному из варгаллов.

Тот взревел, мгновенно охваченный пламенем. Огонь перекинулся на соседних тварей — их тела, пропитанные какой-то горючей жидкостью, вспыхнули, как сухая солома. Шесть варгаллов загорелись, заметались, с диким визгом катаясь по земле, пытаясь сбить пламя, но оно не гасло, только разгоралось ярче, распространяя тошнотворный запах палёной плоти.

Вожак, учуяв беду, отпрыгнул в сторону, едва успев увести от огня свою шкуру. Ещё несколько варгаллов последовали его примеру, откатившись от пылающих сородичей. Суматоха длилась недолго: последняя горящая тварь дёрнулась и затихла, и над кладбищем повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих тел.

Вожак уставился в ту сторону, откуда прилетел факел. Там уже никого не было. Лишь тени танцевали в отблесках догорающего огня.

— Что ж, мой черёд, — тихо сказал первый странник.